Выполнив эту работу, они занялись своими ногами. Заледеневшие мокасины сильно истрепались в пути, острый лед речных заторов превратил их в лохмотья...
Наверное, каждый и сам их отметил бы, но просто я очень болтлив. 1) Как я уже говорил, первый рассказ, написанный мной п..
Вызвал нас комендант и говорит:– Вы, наверное, ожидаете смертной казни? И вы ее действительно заслуживаете. Лично я собственными руками шлепнул бы вас у первого забора. Но это слишком дорогое удовольствие...
Данте Алигьери (Dante Alighieri) (1265 г. - 1321г.) - итальянский поэт, создатель итальянского литературного языка.
Данте Алигьери родился между 21 мая и 20 июня 1265 года (точная дата неизвестна) во Флоренции. Мало известно о семье Данте - в "Божественной комедии" не упоминается ни об отце, ни о матери, ни о братьях или сестрах. Вероятно, его мать, которую звали Белла, умерла достаточно рано. После её смерти отец женился на Лапе ди Кьяриссимо Кьялуффи, и в этом браке родились сын Франческо и дочь Гаэтана. Около 1283 года умер и отец Данте, оставив детям скромное, но очень уютное имение во Флоренции и загородный домик. К этому периоду относится женитьба Данте на Гемме Донати.
Жизнь Данте была поставлена в зависимость от затяжного конфликта императора и Папы. Наставником и другом Данте был Брунетто Латини, который играл огромную роль во Флоренции в то время. Этот человек был поистине образованным, постоянно цитировал Цицерона, Сенеку, Аристотеля и, конечно, Библию. Именно Латини более всего повлиял на раннее развитие Данте, воспитал в нем чувство прекрасного.
Данте был удивительно уверенным в себе человеком. В возрасте 18 лет он говорил, что умеет в совершенстве писать стихи и что этим "ремеслом" он овладел самостоятельно.
... Это я. Огастес. Опять вы? Это смехотворно. Какое право вы имеете называть себя столь громким именем? Письмоводитель. Не обязательно Горацио Флойд. Можете называть меня просто Бимиш. Огастес. Неужели нет никого, кому я мог бы отдать распоряжения? Письмоводитель. Кроме меня, никого. И я не прочь бросить все и уйти, так что вы полегче со мной. Такие старички, как я, теперь в большом спросе. Огастес. Если бы не война, я тут же уволил бы вас за нарушение субординации. Но Англия в опасности, и в такой момент я не имею права думать о своем личном достоинстве. (Повышает голос.) Но и вы, червяк несчастный, спрячьте свое достоинство в карман, или я арестую вас на основании закона о государственной безопасности в два счета. Письмоводитель. Что мне государство, раз меня обжулили на два... Огастес. К чертям ваши два шиллинга! Вы получили мои письма? Письмоводитель. Да. Огастес. Вчера вечером я выступил на собрании. Отправился на него прямо с поезда. Ведь я писал, что рассчитываю вас там встретить. Почему вы не явились? Письмоводитель. Полиция не пустила меня к вам. Огастес. А вы сообщили полицейским, кто вы такой? Письмоводитель. Они и сами это знают. Потому-то они меня и не пустили. Огастес. Черт знает какое идиотство! Пора встряхнуть этот городишко. Я произнес лучшую речь в своей жизни, призывая записываться в добровольцы. И хоть бы один человек записался! Письмоводитель. А чего же вы ожидали? Вы заявили, что наши храбрые солдаты ежедневно гибнут тысячами, пока идет большое наступление, и что они кладут жизнь за Литл Пифлингтон, - это ваши точные слова. Займите вы их место, - ваши точные слова. Разве так вербуют в армию? Огастес. Но я подчеркнул, что вдовы получат пенсию. Письмоводитель. Знаю, слышал. Но это было бы уместно, если бы вы вербовали вдов. Огастес (поднимаясь в раздражении). В этом городе живут одни трусы. Я заявляю со всей ответственностью: одни трусы! Считают себя англичанами и боятся драки. Письмоводитель. Это они боятся драки? Посмотрели бы вы на них вечером под праздник...
