|
Это... это просто... Сольнес. Покажите-ка, фрекен. (Наклоняется, как бы желая заглянуть в гросбух, и шепчет.) Кая? Кая (продолжая писать, тихо)... - Сядете. Нельзя на общественные деньги дома в Серпухове покупать. Кстати, адрес продавца скажите. - В 3-й Мещанской, купца Ватрушкина бывший дом. - Так... Молодой снежок чуть запорошил крепкий, старый. От бани в саду, стеклянно блещущей крышей, бежит гончая Заливка. "Здравствуй, -- говорит ей Хрущев... Другие книги автора: «Стихотворения флорентийского периода» |
Галерея:
Тем временем: ... Стихают один за другим соловьи. – Чмок чмок! – И конец. И кажется – звенит тугая струна. – Жук? – Жук прожундел. К чему й то много жундит жуков! – шепчет Гусек. – К чему? – Да бог его знает, к чему. Молчи! Гусек нюхает табак. Сегодня табак у него сухой, – завтра будет погода отличная. А будь он сырой, Гусек не сказал бы «молчи», а – «молчите». «Ты» – знак нашего охотничьего союза. Молчу. Но лягушки квакушки отчего то вдруг проснулись, взгомонились и заглушили лягушек турлушек. – Куа куа! – передразнивает недовольный старик. Квакушки замолчали. Заголосили девки в деревне. – Эк вас! Собаки залаяли. – Пропадите вы пропадом! На колокольне сторож ударил. Глянула на небе первая звезда. Пахнуло от озими рожью. Пала роса. Тогда то, наконец, по всему росистому полю, от попова огорода и по наш Горелый пень, будто кто то невидимый хлопнул длинным предлинным арапником: крикнул перепел. – Голосистый, белый? – Купеческий! И тихо, как полевые звери, крадемся мы по росистому полю вниз, к оврагу и на ту сторону, к попову огороду. Старик на колокольне еще звонит, и еще я нахожу в уголку небес молодую звезду, и еще, и еще. Голосистый не шутит: бьет – в ушах звенит. Самка молчит. Берет опаска: тюкнет не вовремя. Расстелить бы и оправить поскорее сеть. Слава богу, молчит; чуть копается в своей темной лубяной клетке, обвязанной бабьим платком. Сытая она теперь и довольная: перед ловом Гусек напоил ее для чистоты голоса теплым молоком. Зовет голосистый. Самка молчит под сетью в пахучей росистой ржи. Осторожно берет Гусек свою кожаную, с мехом гармоники, тюкалку и тюкает. Когда самка молчит, необходимо подтюкнуть: – Тюк тюк! И наступает последний решительный миг. Самка взяла: – Тюк тюк! Если бы можно было теперь съежиться в маленький комочек, как перепел, и притаиться под глудкой. Если бы уйти по самое горло в землю и покрыться краешком сети! И загорелось же там, у голосистого перепела. Мечется он по полю, выбегает, как мышь, на межу, поднимает головку, смотрит под стеблями. И опять в рожь, и со всего маху: – Пить полоть! А она в ответ тихо: – Тюк тюк! Но ему ли отвечает она? Ведь теперь по всему полю кричат перепела... |
